– Откуда у тебя такие мысли?

– Романтика ушла из жизни. Она принадлежит прошлому...

– Я сейчас заплачу.

– ...Ушла вместе с кринолином и реверансами.

– А я – то почитал себя романтиком.

– Естественно. Вытащить меня из дома в половине второго, отмахнуться от свидания, которое мне назначили на два часа в кафе «Мондрайн», примчаться сломя голову на этот Богом забытый пляж, проскочив по пути несколько ресторанов, где нас могли вкусно накормить...

– Ты голодна...

– Бросить в прибой, как собачонку, – Мокси чуть потянулась и чмокнула его в щеку, – использовать на песке, даже без полотенца, не говоря уже об одеяле.

– Мы лежали на боку, так что условия для нас были одинаковые.

– Не очень романтичные, – Мокси дунула ему в нос.

– Романтика – это химера, выдуманная виноделами и кондитерами.

– И еще теми, кто продает нюхательные соли.

Она лизнула его в щеку.

– Что может быть романтичнее орехового масла и апельсинового сока. Полезные продукты, богатые белком и витамином С. И очень калорийные, от них сразу прибавляется энергии.

– Я вижу, Флетч, с энергией у тебя снова все в порядке.

– Конечно, – подтвердил он. – Уже целых пять минут.

Они посмотрели на поднимающиеся за пляжем холмы. Только один дом, да и тот довольно далеко. Окна с тонированными стеклами. Тот, кто мог наблюдать за ними, сам оставался невидимым.

Они сидели на песке, запивая апельсиновым соком хлеб с толстым слоем орехового масла.

– И что потом? – спросила Мокси.

– А потом я взял эти двадцать пять тысяч долларов, – Флетч отпил сока из бумажного стаканчика. – Что еще тебя интересует?

– Вчера вечером, если я не ошибаюсь, ты упивался собственной важностью и гордо вещал о том, что должен вовремя быть в редакции, чтобы не опоздать к началу ночной смены, а потому, если я хочу поехать с тобой на пляж, то должна собрать вещи и подготовиться к отъезду до того, как проснусь...